Он решительно направился навстречу сиянию, прикрывая глаза рукой от яркого блеска. И вот он вышел к тому, что, наверное, являлось сердцем города, хотя у него не было никакой возможности проверить, так ли это. От площади разбегались по сторонам пять улиц, абсолютно похожих на ту, по которой он шёл, и формой площадь напоминала пятиконечную звезду, лучами которой служили улицы.
Однако теперь, когда он оказался совсем рядом с этим сиянием, оно не сверкало так ярко, как раньше, и он узнал, что это такое. Потому что он видел этот знак и в своём родном мире и знал, что это очень древний символ.
В самом центре звезды находился египетский анк — вписанный в окружность крест. Казалось, он был сделан не из хрусталя, как башни, а из красновато-бурого металла. А в центре сияли гигантские сверкающие самоцветы, каких не охватить и двумя ладонями. Но разве могут в природе существовать такие камни? Разве слышал кто-нибудь о драгоценных камнях такого размера?
Они-то и излучали свет — зелёный, голубой и белый… однако даже не проскальзывало ни красного, ни жёлтого оттенков. По тому, что сияние разливалось довольно высоко над Ником, он пришёл к выводу, что анк достигал в высоту четырёх - или пятиэтажного здания.
От него исходил такой мощный поток энергии, что Ник почувствовал головокружение и слабость. Он пошатнулся и невольно отступил назад. А может, это и есть устройство, обеспечивающее Народу с Холмов безопасность? Однако откуда здесь берётся энергия? Ник не видел никаких машин. А может, анк — приёмник или ретранслятор?
Ник покачнулся. Лишь сейчас изумление впервые сменилось леденящим душу страхом. Это… это сильнее его. По коже пробежал холодок, головокружение усилилось. Он должен бежать.
Но в силах ли он это сделать? Эта улица… Каким-то образом ему удалось повернуться, хотя яркий свет самоцветов почти ослепил его. Уходить… отсюда… прочь…
На нетвёрдых, заплетающихся ногах Ник побежал, изо всех сил стараясь добраться до начала знакомой улицы. Но ему казалось, что он угодил в болото и бредёт, глубоко завязнув в трясине. Что-то жадно вытягивало из него силы, его жизненные силы. Он должен быстрее уходить прочь!
Ник споткнулся, упал, но каким-то образом поднялся на четвереньки и продолжил ползти вперёд. По обе стороны от него вздымались здания. Он всё-таки добрался до улицы, но продвинулся по ней совсем мало. Ему не выбраться…
Ник судорожно хватал ртом воздух. Казалось, что какой-то насос откачивает воздух, и ему не хватало воздуха, чтобы наполнить лёгкие — юноша задыхался.
Он лежал ничком, вытянув вперёд руки, и пальцы его слабо шевелились, пытаясь нащупать щель между плитами мостовой, чтобы он мог подтянуться вперёд ещё хотя бы на один-два дюйма.
«Идём!»
Услышал ли он это? Ник всё ещё пытался шевелиться. Но какие-то руки уже тащили его за плечи прочь от этой звезды, вниз по улице, подальше от губительного воздействия анка. А у него не было даже сил, чтобы посмотреть вверх и увидеть, кто — или что — пришёл к нему на помощь. Это не мог быть Герольд — ведь то была просто созданная им иллюзия. Может, Страуд? Мысли с трудом ворочались у него в голове. Теперь ему было всё равно, кто спасает его.
Покалывание иголочек в теле ослабло, однако это не вернуло ему сил. Когда же руки, сжимавшие его, расслабились, он, прилагая неимоверные усилия, перевернулся, чтобы взглянуть на своего спасителя.
В этот раз её не окружал призрачный ореол света, она казалась совершенно настоящей, из плоти и крови. И на её щеках не было слёз.
— Рита…
Он должен был произнести её имя вслух. Или она, как Джереми, может читать его мысли?
— Да, я Рита, — в голосе девушки чувствовалась та же отчуждённость, что и у Герольда.
Однако её лицо не было настолько безразличным, как у Авалона. Оно выражало озабоченность и что-то ещё. Девушка внимательно разглядывала Ника. Словно мастер, вдруг подумал американец, перед тем, как приступить к работе.
— Ты мог умереть — там. Ты не принадлежишь Роду, — это было утверждение, не вопрос.
— Ты одна здесь? — спросил Ник.
— Одна? — стало очевидно, что её удивил этот вопрос. Он посмотрела налево, направо, потом снова назад, словно видела что-то, чего не мог видеть Ник, и была поражена этим вопросом. — Одна… отчего же… — она сделала паузу. — Ты просто не можешь видеть. Нет, я не одна, хотя ты и не видишь. Зачем ты пришёл сюда, ты, не принявший Авалон и не принятый им?
— Чтобы узнать, что обеспечивает защиту города от нападений летающих охотников. Твои… с кем ты раньше была — они в опасности. Им нужна защита.
— Принадлежащим Роду ничто не угрожает. Остальные же могут обрести безопасность, только попросив её. Только так. Я ходила к ним, но они выгнали меня. Они слепы и не желают прозреть, они глухи и не желают слышать. Они… — впервые её голос дрогнул. — Они пропащие люди, потому что сделали такой выбор.
— Они говорят, что ты изменилась.
— Да. Я теперь принадлежу Роду. Взгляни! — она опустилась на колени и положила руку рядом с рукой Ника, но не касаясь её.
Кожа у неё была ослепительно белой и очень гладкой, без единого волоска. Рядом с её рукой ладонь Ника казалась грубой, шершавой и коричневой от загара. Девушка взяла его руку в свою, и такого прикосновения он никогда прежде не ощущал — словно его руку стиснули пальцы и ладонь мраморной статуи.
— Вот таково тело принадлежащего Роду, — сказала ему Рита. — Оно-то и защищает нас от оружия летающих аппаратов и других опасностей. Существует Зло, которое способно уничтожить нас, но подобные силы Зла родом из этого мира — и добиться нашей смерти они могут не с помощью телесных ран. Так что если твои спутники примут Авалон, то станут его частью, как и я сейчас.
— Ты… твёрдая… — Ник не смог подобрать никакого другого слова. — И всё же… когда ты была в лесу… я видел, как рука Линды прошла сквозь твою руку.
Рита не ответила ему, а властно заговорила, как человек, который не привык к неподчинению:
— Ты пришёл туда, где тебе нельзя оставаться. Раз ты не принимаешь Авалон, он может убить тебя. Ты успел почувствовать, как приходит смерть. Уходи — это место не для тебя.
Она коснулась его лба в том же самом месте, куда с такой болью давил своим крестом монах-фанатик. От её пальцев исходил холод. Но от них же в него вливалась и новая сила, так что он теперь смог снова встать.
— Ты спасла мне жизнь. Существует ли что-нибудь, что я мог бы сделать для тебя? — никогда, подумал Ник, мне не забыть её слёз и того, что таилось в её глазах.
— Какие слова ты можешь добавить к тем, что я им уже говорила? — спросила в ответ Рита. — В них настолько укоренился страх, что они готовы скорее убивать, чем принять то, что я им предлагаю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
